Windows media crack
Reget keygen
Acronis disk director rus
Converter pdf crack
Origin rus
Disciples 3 crack

Font Size

Cpanel

Культура личности в кризисных явлениях

Кашкаров Андрей Петрович

 

Академик Международной академии социальных технологий

Председатель секции технической литературы - заместитель председателя

правления Российского межрегионального союза писателей

 

Сегодня только ленивый не говорит о кризисе. С учетом разного генеза кризисных явлений во всех областях жизни (политической, экономической, гуманитарной, технической, медицинской, и как общее место – в социуме в совокупности причинно-следственных связей обозначенных явлений) создается впечатление, что мы давно и надолго погрязли в одном непреодолимом кризисе.

Кризис, переживаемый народами современной России, как сегодня представляется, не имеет себе равных за всю русскую историю. О кризисных явлениях, их причинно-следственных связях с разрушающимися идеалами социальных слоев (страт) поговорим далее. Не смотря на знаменитое изречение «что для одних нелепость, для других доказательство» (Энтони Шефтсбери) мы будем придерживаться собственной точки зрения, обосновывая ее опытом мировой науки и мудрости.

Философский смысл при разъяснении кризисных явлений

Итак, «самые верные идеи настолько глубоки, что и противоположные им тоже верны» (Нильс Бор) мы уже знаем, что оценка всегда зависит от установки и в философском смысле вовсе не лишены возможности предполагать, что оценочные явления того или иного кризиса зависят от комплекса факторов: кто оценивает, в какое время, с какой мировоззренческой позиции, положения в социальной страте, семейного положения, личного опыта и даже возраста (и др. значимых аспектов). С этой позиции уместно предположить, что социум со всем его разделением на социальные страты постоянно находится в том или ином кризисе, или иначе – никакого кризиса никогда не происходит, а те или иные временные потрясения – суть «нормальные» рабочие явления жизнедеятельности огромной массы людей, собранной на ограниченной территории с ограниченными для их жизнедеятельности ресурсами. Или, вспомнив П. Брегга, констатировать, что наполовину заполненный жидкостью стакан можно расценивать как минимум с двух полярных позиций: стакан наполовину пуст, или же стакан наполовину полон. Не уходя от темы стакана, окажем почтение А. Мюссе; в его «Чаша и уста» приводится постулат о том, что «мой стакан не велик, но я пью из своего стакана». И что же покажет даже такой простейший анализ отношения к тому или иному кризисному явлению? С большой долей очевидности – то, что кризис для одних не суть кризис для других. Отсюда надо сразу договорится о смыслах. Какие понятия мы будем использовать в работе? Для меня это будут понятия о том, что все можно подвергать сомнению, и уж ни в коем случае не соглашаться на определения, данные историками, или лицами, считающими себя таковыми, в части оценок тех или иных явлений в истории России.

В нашей работе особое внимание уделено не столько трактовке исторических процессов, сколько анализу того, как значимые исторические доминанты влияли на последующее развитие народов России, а более структурировано: насколько спровоцированные «кризисными» явлениями изменения в традициях (образование новых традиций) существенны для дальнейшей эволюции народов (не столько технического прогресса, сколько гуманистического начала, моральных ориентиров социума, ибо как показывает многовековая практика совершенствования мира, вне зависимости от наличия или отсутствия «умных машин», упрощающих мышление людей – сотовых телефонов и персональных компьютеров – во все века проявления эгоцентризма, обмана, зависти, предательства имели место быть), и можно ли пребывать с определенной долей уверенности в завтрашнем дне, зная историю (она, говорят, повторяется), сформировавшиеся веками традиции, ментальность макрогрупп, историю развития общественных и геополитических кризисов, предполагать завтрашний день на основе обширных знаний о вчерашнем?

В этом смысле – в возможности (попытке обоснования возможности) предполагать завтрашний день, на основании анализа кризисных явлений в традиционных идеалах, представляется практическая ценность данной работы.

Варианты и генез кризисных явлений

Идеи идеям рознь, идеи вроде бы и живут, но не обладают всеобщей убеждающей силой, которая только и способна подвигать людей на их практическое воплощение в жизнь. В конце XX века идеи приобрели локальное значение (как обезопасить семью – это тоже идея, и тоже идеология).

Не смотря на то, что коммуникация до сих пор считается наиболее перспективно развивающейся областью соционики, практически редко кто пишет друг другу письма (поздравления, открытки) и (или) ходит «по традиции» на выходные дни «встречаться семьями», да и сами встречи эти, у кого они остались, претерпели организационные изменения в форме и сущности.

Отсюда суть сегодняшнего кризиса в социуме – в том, что незадолго до него обрушились (перестали быть актуальными) все прежние, «спасавшие» до сих пор, идеи сплочения ради «государственного» смысла и (или) местной взаимовыручки. К примеру, когда я в возрасте 35 лет переехал по желанию благому и непринужденному на вологодский хутор, и завел там хозяйство с кроликами и козами, длительное время общался в среде местного социума, представителей которого в мегаполисах (по данным всероссийских переписей населения, Россия сегодня – это уже страна с преобладанием не крестьянского, как было в начале ХХ века, а городского населения) с гонором считают «недоразвитыми» и «отсталыми». Местные бабушки представляли собой важнейший очаг русской культуры, и я недоумевал, отчего же знания и культурные ценности, носителями которых они являются, широко не транслируются в современное общество. Так вот бабушки, до сих пор педантично – от поколения к поколению - переписывающие частушки, сказали мне важную вещь: «так ведь этого по телевизору не показывают». Эту фразу можно применить универсально ко всему тому, что является элементами так или иначе насаждаемой идеологии или рекламы «правильного» образа жизни. Упрощенно: если не показывать (не номинально)  актуальность и важность поддержки культуры, общечеловеческих ценностей, то социум привыкает к мысли о том, что это не нужно, и более того, неуместно.

Поэтому на каждую из «теоретических» идей (к примеру, «читать – хорошо», «читайте больше») находится целый «набор» контр-идей, имеющих ничуть не меньшую, а зачастую большую страту сторонников, чем исходная идея.

Ежели иметь ввиду геополитику и экономику, то идее «вертикали централизованной власти» противостоят идея «демократического разделения властей» и «невмешательства государства в экономику», идее религии – идеи деидеологизации и научного познания мира через мировую «галилееву науку», а идее «социальной справедливости» – идея прав и свобод личности и еще более - индивидуальной социальной успешности, на чем сегодня буквально все «помешаны». Это является незакрепленной в Конституции социальной идеологией. Но успех в реальном гедонистическом обществе, ориентированном на потребление и удовольствия (причины создания такого общества связаны с «рекламой» и популяризацией образа жизни) прямо связан с финансовым благополучием, достигаемым любой ценой. С другой стороны люди, составляющие социум не прилетели к нам с Луны, это мы сами, наши отцы, матери, братья и сестры, таким образом, удивляться тому, что дело обстоит именно так, вовсе не приходится. Другого кадрового резерва, который поставлял обществу носителей «традиционных» идеалов и ценностей попросту нет или он заклеймен как неавторитетный.

Для понимания смыслов и обоснованной постановки вопроса необходимо рассмотреть понятие социальной страты.

Понятия социальной страты

Современные представления о сложившейся в обществе стратификационной модели многослойны (полихотомичны), многомерны и вариативны, как и сама наука, в частности педагогика и психология, что допускает сосуществование множества моделей.

По сути, система социального неравенства, состоящая из иерархически расположенных социальных слоев (страт) – в этом мы понимаем социальную стратификацию.

По определению социальная стратификация (от латин. stratum − слой и facio − делаю) — одно из основных понятий социологии, обозначающее систему признаков и критериев социального расслоения, положения в обществе; социальную структуру общества; отрасль социологии [4].

Таким образом, деление общества на специальные слои (страты) через объединение различных социальных позиций с прочими равными условиями (примерно одинаковым социальным статусом), отражающее сложившееся представление о социальном неравенстве, выстроенное по социальной иерархии и в соответствии с показателями социального статуса (по одному или нескольким стратификационным критериям). Деление общества на страты осуществляется исходя из неравенства социальных дистанций между ними — основное свойство стратификации. Социальные страты выстраиваются вертикально и в строгой последовательности по индикаторам благосостояния, власти, образования, досуга, потребления.[4]

Такая структура разделения страт, по сути, существовала всегда и не претерпела радикальных изменений со времен древних философов. В самых ранних архаических социальных системах структурирование общества на кланы осуществлялось параллельно с установлением социального неравенства между ними и внутри их. Были «посвященные», то есть те, кто посвящен в определенные социальные практики (жрецы, старейшины, вожди) и непосвященные — «профаны» [13].

Такое общество внутри себя имело возможность и дальше при необходимости по мере развития стратифицироваться. Так появляются касты, сословия, классы и т. д.

Вспомним, что рабство являлось первой исторически сложившейся системой разделения людей по стратам в древности - в Китае, Египте, Вавилоне, Риме, Греции и существовало во многих странах мира вплоть до настоящего времени. Как социальный, экономический и юридический вид закрепощения людей рабство в чем-то было безупречно, а именно граничило с крайней степенью неравенства и как следствие лишало человека почти любых прав.

Как это разделение людей на страты выглядит на практике в современном мире?

Определенная социальная дистанция между людьми (социальными позициями) существует всегда, поскольку люди уже не рождаются равными, затем формируется иерархия из социальных слоев.

Неравный доступ членов общества к тем или иным социально значимым дефицитным ресурсам фиксируем с самого рождения человека; дальнейшее сосуществование в социуме различных страт обусловлено установлением на границах, разделяющих социальные страты, социальных фильтров.

К примеру, обособление социальных слоев может осуществляться по уровням доходов, образования, власти, потребления, характеру труда, проведению свободного времени. Выделенные в обществе социальные слои оцениваются в нем по критерию социального престижа, выражающего социальную привлекательность тех или иных позиций.

Деление общества на элиты и массы является признанным примером самой простой (дихотомической) стратификационной моделью. Особенности социальных старт таковы, что важнейшей динамической характеристикой общества является социальная мобильность. Согласно определению П.А. Сорокина, «под социальной мобильностью понимается любой переход индивида, или социального объекта, или ценности, созданной или модифицированной благодаря деятельности, от одной социальной позиции к другой» [13].

Однако не всегда социальные агенты перемещаются с одной позиции на другую, возможно перемещение самих социальных позиций в социальной иерархии, такое перемещение называется «позиционная мобильность» (структурно - по вертикали) или в пределах одного и того же социального слоя (мобильность по горизонтали).

Теории и факторы неравенства в социуме

Наряду с социальными фильтрами, устанавливающими барьеры социальному перемещению (что, к слову, во все времена, как явление, провоцировало кризисы доверия к власти, социальные и иные кризисы, включая кризисы самой личности – вот где уместно говорить о психологии, что мы сделаем далее), в обществе существовали и существуют и «социальные лифты», значительно ускоряющие этот процесс (в кризисном обществе — революции, войны, завоевания и т. п.; в стабильном обществе — семья, брак, образование, собственность и т. д.).

В этом размышлении так и хочется включить в текст понятие «нормы», в смысле применения его не столько к стабильному, сколько к нормальному обществу. Однако, понятие нормы столь подвержено трансформации под воздействием различных условий, что и продолжительные войны также могут быть нормой. Поэтому будем опираться на понятие стабильности, так оно вернее.

В этой связи интересно, что степень свободы (если предполагать, что в этом мире вообще существует свобода) социальных перемещений из одного социального слоя в другой определяет то, каким является общество — «закрытым» или «открытым».

Примеры закрытых и открытых обществ довольно распространены и известны в истории. Так политическое образование СССР довольно закрытое общество.

У.Л. Уорнер выдвинул теорию о престиже различных слоев общества на основе высказывания людей друг о друге. Она получила название «Теория Уорнера о социальной стратификации»

По Уорнеру, население современного западного общества делится на шесть слоев:

  1. Богатые аристократы
  2. Миллионеры в первом поколении
  3. Высокообразованные интеллектуалы (дипломированные врачи, юристы), деловые люди (владельцы капитала).
  4. Канцелярские служащие, секретари, кассиры, рядовые врачи, школьные учителя и другие «белые воротнички».
  5. Квалифицированные рабочие («синие воротнички»).
  6. Бездомные бродяги нищие, преступники и безработные.

Такова теория У.Л. Уорнела, которая в реальном обществе претерпевает существенные изменения. К примеру, любой из «синих воротничков» может быть временно безработным, а также и бездомным. Бывший владелец капитала, а ныне - банкрот, может переместиться в слой нищих. Но более важно, на наш взгляд то, что различие между историческими формами социальной стратификации в свою очередь, предполагает различия между социальными слоями в обществе. Так формы социальной стратификации различаются по степени строгости «фильтров» на этажах социальной стратификации.

Обратимся к некоторым важным понятиям.

Касты — группы людей в социальной иерархии, где социальные лифты выключены, поэтому люди почти не имеют возможности (исключения подтверждают правило) сделать карьеру и переместиться в иную социальную страту.

Сословия — группы людей в социальной иерархии, где строгие «фильтры» ограничивают социальную мобильность и замедляют движение «лифтов».

Слои — группы людей в социальной иерархии, где социальные «фильтры» не создают искусственных (административных) препятствий для желающих сделать карьеру; единственным условием для оного служит наличие у претендента таланта и финансовых средств.

Поскольку по определению – социальная страта – это слой, пласт общества, то разумно уточнить вопрос о том, чем же соцстраты отличаются от тех или иных социальных общностей и объединений, чем они отличаются от социальных классов.

Социальные классы складываются по основаниям соответствия составляющих их граждан определенным установкам, целям и задачам, общим элементам мировоззрений. К примеру, класс рабовладельцев был более устойчив, чем класс владельцев недвижимости в настоящее время. Класс капиталистов отличается (к примеру, от класса «рабочих и крестьян») не столько наличием финансовых средств в крупном размере, сколько мировоззрением и практическими действиями, направленными на диктат капитала в обществе.

Поэтому в выстроенной системы социальной стратификации страты отличаются от разных социальных общностей и объединений, они отличаются и от социальных классов.

Принадлежность к научному сообществу в настоящее время (да и всегда) может подтверждаться признаваемостью другими членами этого общества, не очерченного, впрочем, жесткими границами, но никак не формальными признаками наличия диплома (а лишь по результатам реальных достижений и трудов).

Идеалы социальных страт традиционно разняться.

Чем выше – по иерархии престижа - страта (чем более она вписана в сложившуюся социальную структуру общества), тем более сильны ожидания (страсти) присутствуют в сообществе ее представителей. [4]. В детском периоде социализации закладываются ориентиры, ожидания, идеалы. Во «взрослом» (дееспособном) происходит верификация ожиданий, трансформация идеалов, «гнет» и косвенное давление правил, действующих внутри страты (гласно или негласно) возрастает, равно как и требования соответствий ее члену и, что очень важно в части повысившейся ответственности, кризисные явления могут приводить к добровольному ухожу из жизни индивидуумов. В этой связи связь с педагогикой и психологией нашей темы очевидна, если вспомнить задачи этих профильных гуманитарных наук, ибо предмет познания психологии – самый сложный из известных явлений – психика человека.

Отражая внешний мир, взаимодействуя с другими в нем, человек не только познают законы развития природы и общества, но и оказывает на них определенное воздействие, чтобы приспособить окружающий мир к наилучшему удовлетворению своих материальных и духовных потребностей.

В реальной деятельности человека его психические проявления (процессы и свойства) не возникают спонтанно и изолировано друг от друга. Они тесно взаимосвязаны между собой в едином акте социально обусловленной сознательной деятельностью личности. Как пример этого – постоянная борьба в обществе, прямо связанная с мотивами каждой личности. Соответственно мотивы закладываются в младенческом возрасте (до 3-х лет); имеет значение и генезис личности. Конечная цель психологии как науки состоит в том, чтобы раскрыть сущность таких явлений. Здесь и возникают методологические проблемы.

Если теоретическое исследование опирается  на нечеткую методологическую (философскую) позицию, то возникает опасность подмены теоретического знания эмпирическим. В познании сущности психических явлений важнейшая  роль принадлежит категориям диалектического материализма. Задачи, решение которых требует психологической компетентности, возникают в разных формах во всех сферах жизни общества, определяясь возрастающей ролью так называемого (пресловутого) человеческого фактора.

Под «человеческим фактором» принято понимать круг социально-психологических, психологических и психофизиологических свойств, которыми обладают люди и которые, так  или иначе, проявляются в их конкретной деятельности.

Таким образом, психологическая составляющая весьма значима для понимания важности и объяснения причин разделения социальных страт, мотиваций и механизмов миграции в стратах.

В идеале социальная стратификация способствует соревнованию между индивидами за право выполнять наиболее важные функции. Таким образом, всегда присутствует борьба, соревнование.

Также необходимо отметить, что в современном гедонистическом обществе существует особая - виртуальная страта – идеальная модель солидарности, определяющая возможные варианты будущей стабильности; это такая социальная организованность, в которой определенная доля ожиданий может быть отложена без немедленного возникновения депривации.

Примерно такое же – по важности значение на последующую принадлежность к той или иной страте – несет образовательная функция педагогики. Она предполагает познание законов воспитания, образования и обучения людей и на этой основе педагогическую практику – поиск действенных путей и способов достижения поставленных целей.

В свое время Екатерина II по этому поводу высказалась так: «кто не обучился в молодости, того старость бывает скучна». Познавая суть этой истины на своем, довольно сложном примере, могу констатировать, что Екатерина была права. По своему опыту «вечного студента», закончившего два вуза и являющегося аспирантом в третьем, интерес к обучению и науке только возрастает. Надо полагать, в старости мне не будет скучно в любой социальной страте, наподобие того, как решал подобные вопросы философ Г.С. Сковорода, к жизни и мудрости которого будем обращаться далее.

Поскольку предметом педагогики (кроме прочего) является реальная педагогическая практика развития личности, то в зависимости от конкретных этапов жизни человека, его формирования именно как личности и возникали различные отрасли педагогической науки.

Таким образом, жизнь и деятельность граждан в сложившихся общественных условиях (стратах), обеспечение их жизненного успеха, совершенствование условий для него, и перспективы развития социума - путем обобщения опыта предыдущих поколений, с использованием методик воспитания, обучения, образования, развития и самосовершенствования людей, их общностей, в результате обозначает перспективы всего населения на конкретной территории приложения этих идей. Отсюда ее большое значение в формировании личности вообще и пояснение того, что педагогика (и рассмотренная выше психология) оказывает существенное влияние на определение конкретного индивидуума к конкретной социальной страте. Понимание этой связи дает знание того, что уровень образования индивидуума прямо зависит от его позиционирования в системе стратификации.

Кризис идеалов и ожиданий

В чем состоит кризис идеалов?

Разберем проблему на примере кризиса ожиданий личности, и далее (поскольку общество, социальная страта, также состоят из множества личностей) в «увеличенном» обобщенном масштабе рассматривать проблему кризиса страт и взаимосвязи его.

Кризис любых идеалов состоит в несоответствии реальности ожиданиям. И чем больше таких несоответствий, чем глубже кризис. Таким образом, кризис – на примере социальных старт – на мой взгляд, есть несоответствие ожидания и вложенным для реализацией поставленных целей средств – реальным (иногда промежуточным) результатам деятельности. Поскольку деятельность не всегда и не во всем зависит от самой личности (ибо она взаимодействует в социуме в другими, в чем нередко и проявляется столкновение личностных интересов, обусловленных конкретными личностными мотивами), то кризис может быть спровоцирован не смой личностью (поступком), а совокупностью взаимосвязанных в социуме поступков.

Генезис кризиса ожиданий

Генезис кризиса ожиданий прямо связан как с зарождением ожиданий, наличием возможностей, обобщенным опытом личности, ее уровнем познания (не дипломов), индивидуальными особенностями характера и реальной ситуацией, когда эти ожидания не выполнены, или имеются достаточные основания полагать то, что они не могут быть выполнены даже в среднесрочной перспективе. Здесь уместно различать понятия долгосрочной и среднесрочной перспективы (ибо все относительно). Уточняя эти понятия в части собственного видения темы, поясняю, что под долгосрочной перспективой имеется в виду бесконечность. Таким образом, проблема невыполненной задачи и недостигнутой цели с пониманием потери вложенных активов (не всегда только материальных) приводит к кризису реальности ожидания. Ежели реальность ожидания личности в конкретной ситуации прямо связана с внешним воздействием, таким, к примеру, как государственная политика, религия, иные общественные трансформации курсов, то возникает кризис доверия. Кризис доверия может спровоцировать и кризис личности, что связано с понятием психики личности как свойства высокоорганизованной материи (клеток мозга) адекватно реагировать на явления окружающей среды в интересах данного организма. Здесь речь идет о взаимосвязях понимания и отражения объективной реальности и регуляции индивидуального поведения и деятельности. В настоящем контексте важно понимать, что именно эта способность человеческой психики называется самосознанием, определяет границу, разделяющую животный и человеческий способы бытия. То есть – в части нашего исследования – оказывает влияние на принадлежность к социальной страте.
Следующий вопрос – адекватность, как норма или лучше говоря – стабильность.
Из психологии личности известно, что благодаря регуляции поведения и деятельности человек не только адекватно отражает окружающий объективный мир, но имеет возможность преобразовать этот мир в процессе целенаправленной деятельности. Адекватность действий условиям, вариативным механизмам решения ситуации и предмету деятельности возможна только в том случае, если они правильно отражаются субъектом. Как любая сложная система, включающая в себя иерархически организованные и изменчивые элементы, психика личности характеризуется собственной структурой, динамикой функционирования, организацией сознания, как высшего уровня развития психики. Функция сознания также предполагает формирование целей деятельности, предварительное мысленное построение действий и предвидение их результатов, что обеспечивает разумное регулирование поведения и деятельности человека. Таким образом, общность замыслов или соответствие основных ожиданий-требований, целеполагание, влияет на формирование определенной социальной страты.

Поскольку основной функцией мышления является выявление объективных отношений между явлениями внешнего мира, а эмоции — создание субъективного отношения человека к предметам, явлениям, другим людям, в структурах сознания эти виды отношений синтезируются и определяют затем как организацию поведения, так и глубинные процессы самооценки и самосознания, то есть определяют уровень развития и процессы взаимодействия в социуме. Огромное влияние на организацию поведения оказывает воля.
По В.П. Зинченко выделяют два слоя сознания: бытийное (биодинамические свойства движений, опыт действий, чувственные образы) и рефлективное (значение, смысл).

На бытийном слое сознания решаются очень сложные задачи, способ действия личности должен вписываться в образ страты.
Значение — содержание общественного сознания, усваиваемое человеком.

Это могут быть операционные, предметные, вербальные, житейские и научные значения.
Смысл — субъективное понимание ситуации, информации и отношение к ней. Непонимание связано с трудностями осмысления значений. Процессы взаимной трансформации значений и смыслов (осмысление значений и назначение смыслов) выступают средством диалога и взаимопонимания.

Для нас нет ничего любопытнее, чем проанализировать истоки кризисных явлений в части первопричин - «обрушения» доверия к традиционным идеалам.

Причины и следствия обрушения доверия

Предполагая любой кризис как кризис доверия к установившимся, традиционным идеалам, то и саму проблему кризиса имеет смысл рассматривать с точки зрения выявления причин, подорвавших доверие к этим идеалам.

По сути, кризис идеалов – ни что иное, как обрушение доверия к господствующим идеям. Кризис доверия к идее монархической власти, воплотившийся в лозунге «Долой самодержавие» усугубился почти век тому назад, с одной стороны в связи с убежденностью в благости монархической власти и ее божественном происхождении. В силу ряда причин рухнула вера, а с ней и мистический статус «помазанника божьего» с его «непогрешимостью»; как только в самодержце стали видеть обычного человека, присвоившего себе ничем не обоснованное право на безграничное своеволие, доверие иссякло. Разумеется, это лишь одна из причин кризисного явления вековой давности. [26]

Отсюда важно разрешить вопрос причинности недоверия к религиозной вере.

Множество новых вопросов и запросов общества, в связи с возросшей общей информативностью, ходом поступательного развития социума и эволюции, усилением коммуникаций, привело к тому, что институт религии (церковь) утратил монополию на ответы на множество новых вопросов. А ответы, которыми она по традиции продолжала потчевать «паству», перестали казаться убедительными в виду набиравшего силу светского, рационального знания.

Идея социальной справедливости, на которой зиждется несколько социалистический теорий, только на первый взгляд, кажется рациональной; на деле она коренится в религиозном требовании личного самоограничения в пользу окружающих и является, таким образом, одним из элементов обоснования так называемой социальной справедливости. Словами классика-философа - сознание, вступившее однажды на путь познания мира, никогда уже не возвращается на путь прежний, и приходит время, когда индивидуум неизбежно ставит вопрос: «отчего же, и кому нужно ограничивать себя в пользу окружающих»?

И если убедительной, рационально осмысляемой мотивировки, оправдывающей сию идею «самоограничения», не находится, то и сознание закономерно от нее отказывается; так в свое время возник кризис доверия к идее социальной справедливости.

Сегодня ситуация такова, что рациональное научное знание, на наш взгляд, пока не нашло убедительных мотивировок, оправдывающих идею «самоограничения».

Так называемые нравственные устои общества, знание и следование постулатам которых вошло в правило, считалось мерилом и ориентиром моральной личности. Для оправдания идеи «самоограничения личности» служил комплекс идей, называемых в традиционной (религиозной) системе ценностей универсальными мотивировками.

Разумеется, в череде перечисленных кризисов или взаимодополняющих элементов одного кризиса существует своя иерархия, но, на наш взгляд, первопричиной их явилась не столько развитие кризиса нравственных устоев, сколько кризис доверия к «традиционному» в течение ряда веков не требующему доказательств, постулируемому доверию к религиозному понятию нравственных устоев. [26]

Однако, следуя такой логике размышлений можно углубиться в самообман и предположить, что кризис нравственности является следствием перестройки сознания с религиозного миропонимания на безрелигиозное (атеистическое), однако, это не совсем и не всегда так. Дуалистический подход к нравственному выбору – религия (а с ней безусловная нравственность) или «галилеева наука» с ее свободомыслием, превалированием личности над социумом остается важным – в части объяснения результатов: эгоистический индивидуализм, общество потребления, нравственная бедность зависит не только и не столько от такого выбора.

Очевидно, что содержательность понятия «веры» и  понятия «знания» условна. Это суть многозначные понятия, смысл которых далеко не исчерпывается связываемыми с ними манипулятивными шаблонами, традиционно-упрощенными интерпретациями, которыми столь богата наша история: знание далеко не всегда объективное и свободное, а вера далеко не всегда не рассуждающая и хрестоматийная. [26]

В этой ситуации высокого уровня доверия к такому институту власти, кризис мог быть спровоцирован только во вне, путем экспансии на данную «унавоженную» почву иной религии. Но это довольно обыденно решалось борьбой религий и войнами, без подрыва авторитета собственно религии, как одной из основ тогдашней власти и права.

С ростом «светского знания» росло и его значение и его экспансия. С конца эпохи средних веков уже наметилось разделение  непосредственно веры и знания. Вера продолжала отвечать за спасение души в загробном мире (и, как следствие – за нравственность в мире насущном) и знание (воплотившее собой почти все остальное). Ученые датируют такое разделение, которое мы предполагаем отправной точкой или импульсом к самому началу кризиса общественного доверия к религиозной составляющей, периодом проведения Константинопольских соборов XIV века, но мы в данной работе не будем уделять внимание конкретным датам, ибо не они являются ее целью. Важно, что в этой связи мы полагаем, что на авансцену исторического развития вышла новая субкультура общества, модернизированная относительно платонизма с присущим ему символизмом мировоззрения.

С этих пор знания открыто противопоставляются вере, а христианство постепенно теряет свое общественное значение.

Нравственность, по сути, производное от мировоззрения, а в бытовом понятийном аппарате «одежонка, которую берут на прокат все, кому ни лень», чтобы выглядеть модно, то есть соответствовать престижу морально-нравственной личности, поддерживаемой новой субкультурой. Кризис доверия к церкви в этом смысле проявился в утрате ее роли и престижа как единой и полноправной блюстительницы нравственности.

Люди неизбежно стали задавать себе «албанские» вопросы о том, почему я должен быть нравственным (или высоконравственным), хорошим по отношению к другим, если это, во-первых, ничего мне не дает, а во-вторых, полно примеров обратной реакции, когда граждане с признаваемой невысокой нравственностью занимали и высокое положение в социуме и одновременно были не наказуемы. К слову, такие же вопросы люди задавали и в более поздние века. Поэтому, этот главный вопрос, мы не стали бы недооценивать.

Размышляя о причинах явления, создается впечатление, что как в «стародавние времена», так и сейчас доведение до кризиса социума (утрата его доверия) суть явления одного плана; как в XV веке, так и в начале XX, так и сегодня власть предержащие вполне создают условия для таких кризисов, отчасти попустительствуя ситуации, отчасти недальновидностью (что, в принципе, пожалуй, одно и то же), и стремлением к удержанию власти любой ценой, а также принцип работы «после меня хоть потоп». Что уж тут удивляться, ежели история повторяется.

Трагедия современного института религии в том, что он не смог и пока не может предложить удовлетворительных ответов социуму на «албанские» вопросы, кроме догматов веры и проповедей, годных для объяснения старой картины мира, и давно устаревших. Осталась функция сохранения духовно-нравственной традиции, но ей удовлетворяются далеко не все граждане. Кроме того, сегодня влияние церкви на управление государством претерпело заметные трансформации.

Если говорить о христианстве, то оно осталась «заповедником нравственных ценностей», в котором, как известно очень трудно жить, как и дышать чистым кислородом – невозможно. Известный в новейшей истории России общественный деятель В. Шендерович высказался на этот счет примерно так (сохраняю смысл): если Патриарху позволительно агитировать за президента, то ждите пиления крестов.

Наука со своей стороны могла бы перенять у института церкви инициативу нравственного водительства. Но «галилеева наука», которая сейчас преобладает в мире, не столь авторитетна среди обывателей.

Научные представления о мире как о целом имеют не практический опыт (слишком ограниченный, чтобы охватывать собою все сущее), а разного рода донаучные, религиозные и философские построения. И если эти построения со временем и меняются в сторону «научности» или псевдо научности, то лишь потому, что к этому их вынуждает «эмпирика» – накапливаемые результаты практического опыта. Знания, как известно, обобщаются разными путями, и все вышесказанное не гарантирует того, что эти пути обязательно должны быть научными.

Идеология собирания богатства любой ценой представляет собой поставленное на конвейер производство манипулятивных технологий, призванных законсервировать материалистическую парадигму [17].

Противопоставление друг другу веры и знания, идеалов и интересов является средством камуфляжа глобальных интересов и орудием господства ведущих экономических групп, для которых существующая материалистическая парадигма является главным инструментом самооправдания деятельности и целеполагания. Таким образом, обосновывается экономикоцентризм; компрометация духовности (неважная, небазисная, не необходимая), путем создания нового человека, для которого вторично все, кроме «товарного статуса» или «меновой стоимости». Это общество мы уже имеем.[26]

Г.С. Сковорода за неимением средств пешком обошел пол-Европы, и пришел к выводу, что везде поклоняются богатому и презирают бедного, глупость предпочитают разуму, возвеличивают ничтожество и не замечают достойного; он увидел, что и в Европе «разврат нежится на мягких пуховиках, а невинность томится в мрачных темницах».

Ему говорили:

-Жаль, что ты, обучившись так хорошо, живешь, как сумасшедший, без цели и пользы для отечества!

Он отвечал:

-Ваша правда, я до сих пор еще не сделал пользы; но, надобно сказать, и никакого вреда! Но вы сударь, безбожием вашим уже много сделали зла. Человек без веры есть ядовитое насекомое в природе.

«Не тот глуп, кто не знает (еще все перезнавший не родился), но только, кто знать не хочет! Лучше мне сухарь с водой, чем сухарь с бедой! Вот причины вашей бедности: что мы, погрузив все наше сердце в приобретение мира и в море телесных надобностей, не имеем времени вникнуть внутрь себя: очистить и поврачевать самую госпожу тела нашего, душу нашу. Забыли мы себя за рабом нашим, неверным телишком, день и ночь о нем одном пекущись. Похожи на щеголя, заботящегося о сапоге, не о ноге, о красных углах, не о пирогах, о золотых кошельках, не деньгах. Есть в нас и душа, но такова, как у подагрика ноги или матросский козырек. Она у нас расслаблена, грустна, нравна, боязлива, завистлива, жадная. Ничем не довольна, сама на себя гневна, тощая, бледная, точно такая, как больной из лазарета, каковых часто живых погребают по указу. Такая душа если в бархат оделась, не гроб ли ей бархатный, если в светлых чертогах пирует, не ад ли ей?».

Откровения Cковороды, рефреном пронизывающие нашу работу, свидетельствуют о том, что безотносительно времени приложения идей, кризис веры и доверия порождает все другие кризисы, как-то техногенный, социальный, экономический.

Сегодня в обосновании «божьей помощи богатству» можно услышать и такое: вся власть от бога. Еще Кальвин учил, что всеведущий бог, еще до сотворения мира, одних людей предназначил «к спасению», к рабскому блаженству, а других к «погибели» - мукам ада. Если человеку в его делах сопутствует успех, значит, бог помогает своему избраннику, перед которым раскрываются ворота рая. Если же человека преследует неудача, это свидетельствует о немилости божьей, ведущей неудачника к погибели в аду.

Таким образом, выходило, что человек достигает богатства не посредством эксплуатации других людей, не с помощью обмана, насилия, а в силу оказанной ему богом помощи. Это означало, что ни один верующий не может и не должен ни осуждать богача, ни жаловаться на свою обездоленность, так как это было бы равносильно спору с самим богом.

В трудах Г.С. Сковороды центральное место занимает проблема самопознания, которая неминуемо сводится у философа к вопросу о природе человеческого существа. В соответствии с сентенцией о человеке, что является «мерой всех вещей» (тезис Протагора), Сковорода приходит к мысли о том, что человек является началом и концом всякого философствования. [27]

«Однако человек, который есть начало и конец всего, всякой мысли и философствования, — это вовсе не физический или вообще эмпирический человек, а человек внутренний, вечный, бессмертный и божественный».[27]

Факторы влияния: религиозность и нравственность

Что происходит сегодня, в эпоху актуализации кризиса недоверия? Россия сегодня – замкнутая народонезависимая система. Управление потеряло доверие, не удовлетворяет вполне никого, но периодически пытается «учить нравственности», в том числе и через церковь. Реакция граждан вполне предсказуемая: лицемерия или агрессия, попытки жить за чужой счет (в том числе - за счет того же управления- государства), двойные стандарты, отсутствие авторитетов и решение вопросов в угоду сиюминутной выгоды. Проблема в том, что человек не самого себя хочет изменить, а другого. Жизнь за чужой счет, нравственность для других, а не для себя – это гораздо более эффективное (в силу скрытости) орудие разрушения духовного здоровья общества, чем даже откровенная в своей агрессивности безнравственность. Создается впечатление, что мы до сих пор живем «по понятиям». Засилье безнравственной рекламы, в том числе в образе культурных ориентиров, телесериалов (и т.д.) и отсутствие реальных носителей идеологии нравственности, привело именно к тому, что кризис доверия социума усугубился еще и агрессией за обманутые надежды. Этот именно тот урожай, который прогнозировался в начале 90-х годов ХХ столетия. Отсюда вывод: нравственный кризис не является непосредственным продуктом смены методов управления или политического режима, а лишь обнажает то, что десятилетиями копилось в социуме. А поскольку спираль истории показательна: кризисы периодически повторяются вне зависимости от мировоззрений, религиозных установок и политических предпочтений, надо полагать, что ни один строй (политический) не является идеальным, ни один режим не является вечным, или вечно-зеленым, как, к примеру, «Зеленая книга» Муамма́ра бен Мухаммада Абу Менья́ра Абде́ль Саля́м бен Хами́да аль-Кадда́фи.

Отсюда, меры по повышению общественной нравственности должны учитывать исторический опыт, полученный в предыдущих веках. Тот, кто поставит под свой контроль энергию прорыва – временно (нет ничего более постоянного, чем временное, и все – относительно) неограниченный кредит доверия к новым начинаниям, в том числе в области возрождения нравственных устоев общества. Причем нравственные устои – в таком понимании и в частностях – могут отличаться в зависимости от конкретики. Возрождение нацистской Германии в ХХ веке (наряду с другими причинами) зиждилось и на идеи духовно-нравственного возрождения нации, а не только на технических моментах смены ориентиров и (или) мировоззрения. Самые сокровенные мысли, надежды, реваншизм, накопленный в социуме – все эти факторы, наряду, конечно же, и с другими, являются предтечей к переломным точкам истории, качественного обновления социума.

Здесь, как нельзя кстати, встает «вопрос Чернышевского» - кто виноват, и что же с этим делать?

И что есть добро и зло?

В социуме преобладает «массовое» явление, когда поступки людей люди делят и на добрые и злые, и считают, что добро — это хорошо, а зло — это, соответственно, плохо. Но уже в примере с гуманностью становится понятно, что порой различить, где добро и где зло, очень трудно. К примеру, помощь людям почти всегда развращает того, кто ее получает, и тешит эго того, кто оказывает помощь. Не рыбу надо давать голодному, а удочку. Это изречение старо как мир, но все равно часто воспринимается как жестокость.
Не существует отдельно добра или зла (равно как иссиня-черного и ослепительно-белого); в каждом поступке содержится как добро, так и зло. Чем больше делается добра, тем больше зла. И, как это не кажется шокирующим, чем больше зла, тем больше добра. Поэтому не имеет значения, как отвечать — добром на добро, или злом на зло, добром на зло или злом на добро; в широком смысле это ничего не меняет. Похоже на движение по замкнутому кругу…

Однако, смотря по тому, что происходит (и всегда происходило) в мире, невольно приходишь к выводу, что не каждому дано открытие сути. Ведь, даже принять на себя ответственность за свое же здоровье могут, как нам представляется, не более пятой части всех людей. Вот и возможная причина страданий, болезней и неразрешимых проблем.

В теме этиологии кризисных явлений очевидно, что для человека вообще движение по замкнутому кругу оправдывает зло и лишает его хоть каких-то ограничений. Только выработавший собственную этическую систему и сознательно поставивший себе запреты, может размышлять на подобные темы. Ошибки обходятся слишком дорого. Так как же быть с добром и злом? На наш взгляд, правильными являются поступки не добрые и не злые, а те, которые находятся на границе, проходят «через ноль».
Нулевые поступки не нарушают баланса в мире, не разрушают гармонию; возможно, именно это имели в виду даосы, когда говорили о «недеянии». Мудрец не изменяет мир, он его отражает, он не воздействует на человека, так же, как не воздействует на человека зеркало, но человек реагирует. Вместо того чтобы доказывать человеку, что он что-то делает неправильно, покажите ему видеозапись этой деятельности, и эффект окажется намного сильнее водопада слов. К примеру, желаете, чтобы ребенок не стал алкоголиком – организуйте экскурсию в наркологическое отделение больницы, против перспективы преступности используйте экскурсантов-надзирателей и так далее.

Возможные пути выхода из кризиса: личное мнение

А что делать, кроме как найти кого-нибудь виноватого во всем, и заехать по роже? Лучше всего себе, но от этого не будет столь ожидаемого параксимального удовольствия. Допустим, мы нашли виноватого во всем (для кого-то откровение, но это не г-н Чубайс) и хорошенько его отдубасили. Заодно покрыли несмываемым позором воспитательниц в детском саду, из за которых у нашего ребенка третий день из носа – сопли, но «высадить» они его тоже не могут, ибо нет оснований – повышенной температуры, затем бойцов невидимого педагогического фронта, учителей, и надежду возрождения России — профессоров в университетах вместе с их аспирантами. Ну, конечно, вываляли в грязи всех устроивших кризис, коррумпированных, а заодно и не коррумпированных чиновников, которые не обеспечили мягкий предпринимательский климат, хотя им строго указывали, и не один раз. А дальше?!

Дальше винить некого, кроме себя, хотя лучше было бы начать именно с этого…

Самый выгодный антикризисный бизнес (не только в бизнесе как таковом) — умение создавать доверие. В том числе доверие граждан к своему государству. Чем проще будет устроено государство (определение из учебника истории: государство — это организация насилия над трудящимися), тем оно будет эффективней. Самый сложный и ломающий сценарии элемент везде - от дуэта музыкантов до нефтяной компании — это человек. Значит, чем меньше будет зависеть от человека, чем больше человек будет сведен к функции, тем лучше спроектирована организация насилия и тем надежней ее полет. К счастью, большинство людей именно об этом и мечтают — чем проще и примитивней работа, тем им лучше. Это находится в канве мировой тенденции всеобщего упрощения. Чем меньше от человека зависит, тем комфортней он себя чувствует.

К примеру, если вы находитесь в море, то активно боритесь со штормом, ежели спрячетесь в каюте, это не спасет. Поскольку мы все находимся в житейском море, только одни (в отдельно взятый период времени) уверенно маневрируют под полными парусами, а другие лежат в дрейфе и бормочут: «только бы не было шторма, только бы не было шторма». И шторм все равно наступает…

И я не всегда был умником. Мне описываемая ситуация напоминает школу (особенно младших классов), когда за невыученный урок приходилось расплачиваться местным параличом и страхом, твердя себе как мантру: «только бы не вызвали меня, только бы не меня».

Прошло довольно много времени, и сегодня мне нравится размышлять иначе: «Над седой равниной моря гордо реет буревестник, черной молнии подобный». В поэме М. Горького еще один персонаж — это глупый пингвин, который «робко прячет тело жирое в утесах». Кроме того, мудрые говорят и так: люди – как карандаши, кто-то ломается, кто-то тупит, а кто-то от опасностей затачивается и продолжает работать дальше. В связи с «албанским вопросом» Достоевского: «Нет Бога — все позволено?» такие мои эскапады можно бусировать только для тех, кто морален.
Известны тысячи случаев, когда в экстремальных ситуациях человек делал то, что потом казалось фантастическим. Из истории спорта известно: если вы хотите, к примеру, нарастить мышцы, вы должны добиваться их предельного утомления, используя всю волю, которая есть у вас. Cказано до меня: если вы хотите стать сильнее, вы должны создавать для себя экстремальные ситуации; только стрессовая ситуация дает прибавку силы.
Но не достаточно ли нам экстренных ситуаций в связи с чередой или непрекращающимися кризисными явлениями? Зачем в этом случае нужна сила?

Поразмышляем. Мы так стараемся упростить собственное существование, сделать жизнь легче, что позабыли, как ее сделать лучше. Убежден, что сила нужна для того, чтобы ее можно было не применять. Хотя и здесь не могу удержаться от афоризма, приписываемого Платоном Сократу «я знаю лишь то, что ничего не знаю» (Scio те nihil scire), а потому сомневаюсь, и могу ошибаться. Ведь во всем уверен только дурак. От того, на мой взгляд, и обилие кризисов – от безапелляционности позиции и (или) ангажированности интересов.

То, что требует от слабого напряжения всех сил, для сильного - легко. Чем я сильнее, тем легче достается то, что я хочу. Поэтому, на наш взгляд, тяжело работают и очень устают слабые. Сильные делают все легко и очень редко устают. Примерно то же касается и работы. Наиболее успешные предприниматели, топ-менеджеры очень ценят свое и, как правило, чужое время. Добиться их аудиенции (по делу) можно раз в полгода в течении пяти минут. Я вспоминаю недавно произошедший случай, как нельзя подходящий под сию тему.

Незабываемая встреча с очень богатым и широко известным человеком была такой. Одну минуту из пяти он, не стесняясь тишины, вспоминал – что именно он хотел именно мне сказать, вторую минуту - объяснил – что именно надо сделать, еще минуту – как именно (я его не перебивал ни разу), еще минута была отведена на мои вопросы (не по теме, так как считается, что вопросов по теме из такой аудиенции вообще быть не может), и только одна минута была у меня на то, чтобы красиво уйти. Это реальный пример, и к нему надобно стремиться, если хотите быть успешным. Но и этот мудрый и необыкновенно талантливый человек не вправе называться гуру, поскольку и ему свойственны ошибки. Каких только кризисов он не спровоцировал за время своей активной работы.

Хочешь жить легко, наращивай личную силу. Хочешь жить тяжело, продолжай много работать для того, чтобы кто-то пользовался плодами твоего труда, и становись максимально зависим от «внешнего» управления. Безумство храбрых сначала пугает, настораживает, даже вызывает ненависть. Оно не вписывается в общепринятые рамки, не соответствует представлениям о нормальном, оно кажется тем, что должно разрушить мир. Храбрец, рискнувший пойти против догм и устоев, видится безумным. Нередко бывает, что он таким и оказывается. Но если оглянуться вокруг, то станет понятно, что подавляющая часть того, что изменило жизнь поколений, сделано безумцами. Вернее теми, кого такими определило общественное мнение.

И снова вернемся к Г.С. Сковороде.

В книге [15, с. 47] приводится такой диалог с его участием.

- Честный человек, для чего не возьмешь ты себе известного состояния?

- Милостивый государь, отвечал Сковорода, свет подобен театру. Чтобы представить на нем игру с успехом и похвалой, берут роли по способностям. Действующее лицо не по знатности роли, а за удачность игры похваляется.

Я увидел, что не могу представить никакого лица удачно, кроме простого беспечного и уединительного; я сию роль выбрал и доволен. Если бы я почувствовал сегодня же, что могу рубить турок, пошел бы служить в войско. А ни конь, ни свинья не сделают этого, потому, что не имеют природы к тому.

К сожалению, нами всеми в большей или меньшей степени управляет страх. Выйти из круга повседневности, взглянуть на окружающий мир другими глазами, решиться на перемены и пойти того самого общественного мнения, бросить вызов авторитетам – все это требует отваги. На которую большинство, составляющих социум, не способно и, неосознанно оправдывая себя, определяет рутину, как норму жизни, а все выходящее за ее пределы -  безумием.

Насколько оправдан этот страх, показывает время. Потрясение устоев – вещь неоднозначная. Но всякая попытка вырваться из серой массы заслуживает уважения. Как сказал писатель: «Один из верных путей в истинное будущее – это идти в том направлении, в котором растет страх». Конечно, так поступать безумство. Но это безумство храбрых.

А чем эгоистичнее человек, чем больший он индивидуалист, тем он трусливее и слабее. Чем больше отождествляет себя с миром, тем он сильнее. Это, опять-таки, вопрос восприятия мира. Изменив, таким образом, точку зрения, я становлюсь эффективнее, потому, что с большой достоверностью вижу мир таким, каков он есть на самом деле. Ничто не научает и не открывает в себе самом инструменты, кроме собственного опыта жизни, кроме сложного, трудного, болезненного ежедневья, ничто не заставит искать выход, кроме безвыходной ситуации.
Есть ли такие люди, как Г. Сковорода в наше турбулентное время? Да, и даже в наше время. По крайней мере, в истории человечества такие люди известны и их имена хорошо знакомы. Это все известные личности, которые так или иначе заставили заговорить о себе. Люди, которые умеют получать радость от каждой секунды, нравятся другим, к ним тянутся, с ними хотят иметь дело. Никто не хочет иметь дело с людьми, которые вечно в плохом настроении. И, наоборот, согласитесь, приятно, лишний раз предложить что-нибудь хорошему человеку.

Давайте вспомним кризис веры, анализу которого выше мы посвятили несколько абзацев.

В пору юности, развиваясь, с одной стороны, вполне естественно на основе гуманизма, уважения человеческого достоинства, добропорядочности, благородства, приобщения к природе, с другой стороны, мой современник в реальной жизни сталкивался совсем с иными явлениями. Для того чтобы выразить себя, «облегчить душу», он вынужден был тщательно скрывать свои мысли и чувства, таиться, притворяться. Это, несомненно, отразилось на характере. С другой стороны – подвиг ли сама жизнь сегодня, и не проще ли уклониться от нее в сторону танатоса или же  в сторону такой «позиции мастера», как «недеяние»? Как угодно можно относится к учениям Г. Сковороды, но поскольку его труды и образ мыслей легли в основу современных научных школ и учений, он объективно велик.
Борьба инстинкта и морали, эмоций и разума есть в каждом человеке. И она происходит быстрее, чем планирует власть со всем пантеоном приближенных ковбоев и их коней. Поэтому подвиг так сложно сымитировать. Или специально к нему подготовиться. И, конечно, до часа «х» ни один человек не знает наверняка, как именно он поведет себя в той или иной ситуации. И даже для тех, кто уже проявляли себя, не может быть гарантий повторного подвижнического поведения. В условиях преодоления трудностей и накопления опыта кристаллизируется постепенно характер, проходя чередой ситуаций; именно в них борьба происходит, и что побеждает, то и откладывается. В час «х» нет раздумий, оценок, нет борьбы, нет паралича страха. Все это уже было, пройдено и отложено. В час «х» — только поступок. Поступок для других есть диктат совести, торжество душевных сил, проявление осознанного выбора. Поступок для себя — насыщенный всплеск энергии, подавление общественной морали, уничтожение всего, что не соответствует личным интересам, и то же — проявление осознанного выбора.

Нет поступка — ничего страшного. Пустоцвет. Заглянем в поля на излете лета: васильки,  колокольчики, ромашки, зверобой, полынь желтоглазая — хоть и противно пахнет, но цветет; поле большое, а цветы местами, не все поле, как рожь, сплошным ковром колосится. Там где нет цветов, там тоже жизнь, тоже зелень, на корм сусликам подходящая, и она цветет, бывает, да не в то время, а в особых условиях. И та сгодиться коровкам на силос, да мало ли еще куда; не может быть в мире много героев.

Психология и педагогика как пути решения в кризисной парадигме

Но, по сути — жизнь людей в России есть что-то героическое. Наверное, как и жизнь вообще, ибо своим постоянным риском она способна вызвать у мужчины настоящую антанту. Малость ограниченная общественная организация (впрочем, выгодная ряду каст, вспомним – «государство – организация насилия над трудящимися»), где организаторы умеют это завуалировать и нагромождать такие заборы из правил, что за ними не разглядишь ничего. Впрочем, это их матримониальные планы. В своем роде они — совершенство.

Как это ни странно, но в такой организации кроется большая опасность для свободы личности (вспомним – «свобода – это осознанная необходимость»). И если мы осмеливаемся здесь открыто говорить об этом, следовательно, нами она уже осознаваема. В части кризисных явлений и их первопричины больше всего мы боимся пересудов, непрофессионализма и словоблудия от безделья. А именно власти толпы, которая, как известно из истории права всегда, или неправа всегда. В данном случае оценка опять зависит от установки и времени оценки. Общественным мнением можно оправдать что угодно, и это важнейший механизм «внутренней» организации любого кризисного явления; мы уже не говорим о таком популярном явлении, как подтасовывание исторических фактов. Другое дело, что кризис не всегда развивается «по расписанию».

И обоснованно беспокоит эта самая власть толпы; когда человека знакомят с судьей, с тем, кто все видит и назначает, кому быть наказанным, а кому награжденным, его лишают права иметь тайну, быть неподотчетным никому в своем личном; отказывают в праве иметь возможность самому определять степень своей правоты и вины и, оставляя возможность только угадывать, будет ли он наказан, или награжден, видя в высшем предопределении только хаос, неподдающийся собственной логике. Учитывая спорность суждений и безаппеляционность иного судьи, это страшнее самого наказания.

Центром сознания несомненно является осознание собственного «Я», когда сознание индивидуума рождается в бытии, отражает и творит бытие. В зону сознания попадают объекты, которые создают препятствия для продолжения прежнего режима регулирования. Возникшие затруднения привлекают внимание и таким образом личностью осознаются. С другой стороны сознание складывается у человека только в социальных контактах. Это справедливо, даже если говорить об иноках, ушедших в поиске смысла жизни в скиты. Или, к примеру, графе Алексее Буланове, со слов писателей И. Ильфа и Е. Петрова, ушедшего от мирской суеты в землянку, где он некоторое время осуществлял социализацию с клопами в подгниваемом деревянном ящике, имеющем форму гроба. Сознание развивается и в процессе социализации, обучения, трудовой деятельности. Оно возможно лишь тогда, когда существует язык, речь.
Первичное отношение сознания (а не предметное) — это, как вариант, идентификация с культурным символом, поскольку социальная страта выступает как культурный образец социального поведения личности, в нее допущенной, а индивидуум (личность) лишь выполняет его. Почему определенно важна культура личности, обладающей надсознательным и подсознательным мышлением?

Понятие надсознательного — есть один из регуляторов творческой интеллектуально-мотивационной активности личности, состоящей в предугадывании как ближайшего, так и отдаленного будущего, существующего в сознании в виде вариативных возможностей бытия и возможностей в его эволюции. И в этом смысле надсознательное в первую очередь выражается идеей – не столько субъективной формой в глубинах сознания, а более всего результатом резонирования содержательной ценности сознания творческой личности с реалиями бытия. По сути, этим объясняются «странные» вещи, которыми насыщена история любого государства; когда одно и то же поколение в краткосрочно перспективе может радикально менять платформы ценностей. В отличие от подсознательного, детерминирующего настоящее прошлым, надсознательное — фактор, детерминирующий настоящее будущим.

Анализируя прошлое и настоящее уместно предположить, что скорость социально-экономического прогресса в государстве (особенно применительно к Российской Федерации новейшего времени) зависит от скорости ротации кадров [26]. Однако, не столько важен вопрос – кого менять, сколько – кем.  Определение культа «золотого тельца», данные ведущими философами и экономистами, коррелируется с безусловной верой в деньги - как в всесильное божество. Идеология всевластия денег не является избирательной технологией для какой-либо определенной страты и воздействует на все макро слои населения, вне зависимости от уровня образования, статуса и профессиональных компетенций. Но в каждом конкретном социальном слое такое воздействие имеется строго определенные особенности, что является также и факторов влияние на корпоративную этику поведения, развивая только экономическую мотивацию, разрушая социальную. У граждан, получивших доступ к принятию социально-значимых решений – управленцев - в отсутствие постоянной практики и достойных примеров, постепенно нивелируются моральные ценности. Кроме того, важное значение имеет практический пример руководителей: если, к примеру, не рекламировать населению важность чтения книг путем широкой трансляции в социум примеров чтения первыми гражданами отечества – президентами и председателями правительств, то важность такого гуманитарного подхода для остальных граждан не очевидна, а наоборот, второстепенна. Вот почему столь важно идеологическое обеспечение взрослых, лишенных в силу различных причин качественного гуманитарного образования. Сегодня, когда кадровый резерв страны отчасти лишен высоконравственных установок и ориентиров, нравственное просвещение важная задача и миссия всех мыслящих людей, чувствующих ответственность за будущие поколения.

А делать-то что?

Вспомним широко известный мультфильм с философским смыслом про кота Леопольда с его посылом «Ребята, давайте жить дружно». Один путь – отрицание доверия выбирают мыши, и антогонистический, казалось бы, вариант отношений предлагает кот, популяризирующий дружной жизни, без которой ничего толкового в любом обществе получиться не может.

Поэтому, в эпоху гедонистического общества, ориентированного на удовольствия и потребление, когда разорваны былые связи по интересам духовным, семейным, необходимо находить точки взаимных интересов хотя бы ради выгоды. Но выгоду имеет смысл представлять себе столько не как совокупность идей для заработка, но – более всего – как результат взаимодействия людей, уважающих интересы друг друга. Такая выгода, на наш взгляд, даже в «особенном» современном обществе оправдает себя, поскольку ее идея основана на идее сближения, а не разобщения: при сближении, нахождения общих интересов (к примеру, так же, как сближаются в последние декады лет естественные науки), если есть желание понять, что представляет собой мир, в котором мы живем, в результате произойдет взаимообогащение культур разных личностей, что, несомненно, принесет с собой и материальную выгоду.

Сегодня мыслящие люди часто обращают внимание на опыт «старой» хозяйственно-партийной номенклатурной школы. В данном случае не стоит торопиться выносить этому периоду и опыту сугубо отрицательный вердикт, впрочем, отчасти обоснованный, как к безынициативной, паразитической, пронизанной советско-бюрократической ментальностью страте. И проведя даже небольшой анализ былого и настоящего уместно заметить, что как ранее, так и сейчас у нас, в России нет командной системы управления в полной ее (задуманной) мере. Управленцы среднего звена не выполняют управляющих команд сверху, но они ориентированы на извлечение дохода из любых инициатив.

Есть основания полагать, что мы сегодня далеки от жизни в условиях атмосферы доверия, близкой к той, что господствует в мире. К примеру, на границе финские пограничники не спрашивают разрешения на радиостанции, установленные в автомобиле и страховку не потому, что невнимательны, а потому, что предполагается, что у гражданина все это есть. Безусловно, в нашей стране традиционно культивируется «свой путь». Тем не менее, движение в сторону осознания необходимости доверия, пусть медленное и неуверенное, все же заметно. Если сегодня или завтра сформируются очаги доверия, значит, мы сможем правильно понять тот опыт, который уже донесли до нас предки. Россия представлена разными народов многонациональной страны — южными, восточными - где культура доверия, существовавшая в рамках традиционных ценностей и в частности семейных ценностей, не была подорвана даже в период советской модернизации. Эти народы привнесли ту культуру доверия, которая существует на их родине. Этому следует учиться.

К выводам

Именно идентификация с символами культуры организует человеческое сознание, в упрощенной форме «делает человека человеком». За вычленением смысла, символа и идентификацией с ним следует выполнение, активная деятельность личности в социуме по воспроизведению образцов (стилей) поведения окружающих, речи, мышления, сознания, по отражению окружающего мира и регуляции своего поведения. Таким образом, в социальной страте обобщены не только цели, задачи, методы их решения/достижения, но и стилизация, как вариант шаблоны поведения. Значит ли это, что для острого ума, обладающего большим даром соображения и желающего управлять кризисом, возможно прогнозировать (предполагать) развитие кризисных явлений, их возможную провокацию, и… управлять социумом?

Надо дать на этот вопрос утвердительный ответ.

Предполагая управляемые и неуправляемые кризисные явления, уместно сделать вывод о том, что смена доверительного отношения к недоверию со стороны социальных страт по отношению к власти происходит по мере разрушения идеалистических представлений (планов), и принятия новой реальности.

В социальных стратах возможно динамичное развитие процессов влияния на органы управления (и на развитие кризиса), связанное с интересами локальных (и лоббирующих) групп. Кризисные явления – системные явления, обусловленные комплексом причин, и имеющие следствия. Кризисные явления, как имеющие причины, не наступают одномоментно, а развиваются лонгитюдно. Однако, основная масса в социальных стратах является и основной «жертвенной» группой. Кризис идеалов социальных страт, доведенный до апогея, в итоге может влиять на всеобъемлющую систему управления, приводя к ее смене новой системой управления. Как показывает история, кризис идеалов можно замедлить, но нельзя предотвратить; циклический процесс эволюции всегда приводит к формированию новых идеалов. А затем и новых кризисов доверия. Поэтому надобно относиться к этому явлению в возможной мере спокойно, и, по возможности, наблюдать за развитием кризиса удаленно.

Таким образом, кризисные явления можно провоцировать созданием определенных условий; доверием граждан и социальных страт можно манкировать, и вариативно решать создаваемые кризисы в пользу одной или нескольких групп заинтересованных лиц.
Даже такой акт сознания, как осознание невыполненного желания, по психологической трактовке является основанием к кризису доверия внутри социальной страты.

Положительная сторона любого кризиса также имеет место быть; всякая тупиковая ситуация заставляет размышлять, искать выход, сильнее шевелить мозгами. А поскольку мир стремится к упрощенной модели поведения и жизни, то в данном контексте речь идет только о приспособлении и оптимизации к жизни в конкретных «новых» условиях.

Поскольку человек – существо с огромным запасом приспособляемости, сие пока удается.

Давайте также не будем забывать корифеев и помнить, что, перефразируя слова Лейбница, мы увидели чуть дальше лишь потому, что стояли на плечах гигантов. Ибо даже в части рассмотренной темы верно утверждение: можно ошибаться, главное, чтобы тебе не понравилось это делать вновь и вновь; не стыдно не знать, а стыдно не учиться.

Опорная литература:

  1. Адорно Т.В. К логике социальных наук // Вопросы философии. – 1992. - № 10. – 96 с.
  2. Бахтин М.М. К философским основам гуманитарных наук//Собр. соч.: в 7 т. – М., 1996. – Т.5.
  3. Белл Д. Грядущее индустриальное общество. Опыт социального прогнозирования. М., 1999. – 250 с.
  4. Ильин В.И. Теория социального неравенства (структуралистско-конструктивистская парадигма). - М., 2000. – 212 с.
  5. Кашкаров А.П. Беспорядочный хаос моды. - Литературная Россия - №16 от 22.04.2011, с. 1-3. Режим доступа 12.02.2014: http://www.litrossia.ru/2011/16/06142.html
  6. Кашкаров А.П. Мотивация на самоорганизацию. – Современная библиотека.- №4.- 2011. – с.38.
  7. Кашкаров А.П. Не надо побеждать «нехочух», сдайтесь им, и вы победите. – Психологическая газета. Режим доступа 12.02.2014: http://psy.su/interview/2392)
  8. Кашкаров А.П. Почему отечественные традиции образования не воспринимаются на Западе [Текст] /А.П. Кашкаров //Педагогика: традиции и инновации: материалы междунар. заоч. науч. конф. (г. Челябинск, октябрь 2011 г.)./под общ. ред. Г.Д. Ахметовой. — Челябинск: Два комсомольца, 2011.
  9. Кашкаров А.П. Педагогические условия усиления культуроведческих функций домашнего чтения. – Человек и образование. - №4. – 2012. - с. 148-152. - Режим доступа 14.03.2013 - http://obrazovanie21.narod.ru/Files/2012-4_148-152.pdf
  10. Мамардашвили М.К. Как я понимаю философию. – М.: Прогресс, 1992. – 415 с.
  11. Монтень М. Опыты. – М.: ИД Голос, 1992.
  12. Пигров К.С. Социальная философия: учебник. - Изд-во С.-Пб. ун-та. – 2005. – 296 с.
  13. Питирим Сорокин: Новые материалы к научной биографии. Сб. науч. трудов. / РАН. ИНИОН. Центр социал. науч.- информ. исслед. Отд. социологии и социальной психологии; отв. ред. Ефременко Д. В., Кротов П.П. – М., 2012. – 232 с.
  14. Проблемы развития современных психодинамических концепций в России и за рубежом: материалы межвузовской научно-практической конференции. Санкт-Петербург, 26 ноября 2010 г./Под общей ред. проф. Ю.А. Шаранова. СПб.: Санкт-Петербургский институт психологии и акмеологии, 2011. - 331с.//А.П. Кашкаров. Психодинамические теории как фактор развития личности. – с. 183-188.
  15. Пыляев М. (1842-1899). Оригиналы и чудаки. – СПб.: Азбука-классика, Авалонъ, 2008. – 352 с.
  16. Семенов В.В. Философия: итог тысячелетий. Философская психология [Текст] /В.В. Семенов, Рос. акад. наук. Пущин. науч. центр, Ин-т биофизики клетки. Акад. проблем сохранения жизни. — Пущино: ПНЦ РАН, 2000. - 64 с.
  17. Сорос Дж. Открытое общество. Реформируя глобальный капитализм. Пер. с англ. — М.: Некоммерческий фонд «Поддержки культуры, образования и новых информационных технологий», 2001. — 458 с.
  18. Степин В.С. Научное познание и ценности техногенной цивилизации //Вопросы философии. – 1989. № 10. - С. 3-8.
  19. Тарасова В.И. Политическая история. - М.: Проспект, 2006. - 412 с.
  20. Фенухин В.И. Этнополитические конфликты в современной России: на примере Северо-Кавказкого региона: дис. канд. полит. наук. – М., 2002.
  21. Философия человека и современное образование. – СПб.: Изд-во РХГА, 2006. –  530 с.
  22. Франкл В. Человек в поисках смысла. / пер. с англ. и нем. М.: Прогресс, 1990.—368 с.
  23. Доверие: социальные добродетели и путь к процветанию: Пер. с англ. / Ф. Фукуяма. — М.: ООО «Издательство ACT»: ЗАО НПП «Ермак», 2004. — 730, [6] с. - ISBN 5-17-024084-8 (ООО «Издательство ACT»), ISBN 5-9577-1416-Х (ЗАО НПП «Ермак»)
  24. Шубинский В.С. Философские подходы к педагогической теории //Советская педагогика. – 1990. № 12. - С. 60-65.
  25. Юдин Э.Г. Системный подход и принцип деятельности. Методологические проблемы современной науки.- М., 1978.- 391 с.
  26. Юнацкевич П.И. Концепция нравственного возрождения России / под ред. В.А. Чигирева / Серия книг: Теория и методика профессионального обучения и воспитания взрослых. – СПб.: ГНУ «ИОВ РАО», 2006.
  27. Яковенко Б.В. История русской философии: Пер. с чеш. / Общ. ред. и послесл. Ю.Н. Солодухина. – Москва: Республика, 2003. - С. 33-34.

Вы здесь: На главную Культура личности в кризисных явлениях