Windows media crack
Reget keygen
Acronis disk director rus
Converter pdf crack
Origin rus
Disciples 3 crack

Font Size

Cpanel

ДОБРО КАК СОЦИАЛЬНАЯ ЦЕННОСТЬ И СОЦИОЛОГИЧЕСКИЙ ПАРАМЕТР

Загрубский С.А.

Этот адрес электронной почты защищен от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.

Кандидат философских наук, эксперт Института нравственности

 

ДОБРО КАК СОЦИАЛЬНАЯ ЦЕННОСТЬ И СОЦИОЛОГИЧЕСКИЙ ПАРАМЕТР

 

Можно допустить, что проблема добра  постоянно привлекала к себе внимание не только  профессиональных мыслителей, но и любого человека вообще, - разве что человек «любой» разрешал эту проблему всегда  конкретно, реагируя на конкретные же  условия и не смущаясь неизбежными при этом противоречиями.

Проблема добра не всегда и не обязательно осознается и ставится в такой именно форме – «что есть добро?» или «что есть зло?», - но в бесконечном количестве случаев размышления и рассуждения по поводу общественных  и  личных ситуаций основываются на предположенном ранее и кажущемся бесспорным и общим  понимании сущности добра и зла, а все и любые религии поставляют для этой цели две идеализированные фигуры , Бога и Дьявола (по Веберу – идеальные типы), -  что позволяет в дальнейшем  давать оценку поступкам и стремлениям уже не как добрым или злым, а как божеским или дьявольским.(также полезным – вредным, нашим – не нашим, выгодным – невыгодным, модным - немодным и т.п.бесконечное) Безусловно, сама проблема определения «что есть что» при этом не исчезает, а только вуалируется.

Однако, как показывает всечеловеческая практика размышлений и рассуждений, вплоть до наших дней тема добра не становится более ясной  даже профессиональным мыслителям, а сами размышления на эту вечную тему доставляли и доставляют многим людям интеллектуальные переживания, нередко принимающие даже форму страданий психических. Примерами может служить все русское бого- или правдо-искательство, личные судьбы Гоголя Н.В, Л.Н.Толстого, Ф.М.Достоевского, М.Булгакова, А.Солженицына  и бесконечно многих других, менее  известных, а также непрекращающаяся и в наши дни полемика, идущая в литературных произведениях и в научных статьях ученых-гуманитариев и учителей-воспитателей.

Проблема добра и зла – традиционна, но традиция не дает нам искомого ответа. И потому ответ на вопрос «что есть добро?» попробуем искать на путях собственных, принципиально нетрадиционных.

Собственное рассуждение

на предложенную тему построим как бы заново, от «нуля» - что облегчит  и восприятие дальнейших утверждений, и возможную их критику.

Х

Рассуждение «от нуля» должно, конечно,  начинаться с вопроса о том, с чем может быть связано само появление понятия и затем уже слова «добро» в человеческом сознании и в языке, и отсюда более общий вопрос :  с какими влияниями или с чем связано вообще все то, что в обществах происходило и происходит. Ведь сами понятия добра и зла мы адресуем  к чему-то социально существующему и социально же продиктованному.  Так что первичный наш интерес должен быть обращен к тому, с чего все социальное начинается вообще.  Зигмунд Фрейд считал, что «эта задача кажется чрезмерной, и …от нее можно впасть в уныние.» (1)

Но унывать – скучно. Попробуем думать.

Не впадая в уныние, можно непротиворечиво предположить, что все и любые социальные явления, все смыслы поступков и смыслы слов базируются на неких природных – первичных, объективных, можно сказать животных (от слова жизнь) - свойствах человека как биологического существа и от самого человека не зависящих. Просто – объективно ему, человеку, присущих от рождения.  Что же это за свойства?

Для обнаружения свойств именно человеческих полезно отойти в рассуждении еще глубже. В первичном своем качестве, или уж действительно «от нуля» -  человек может быть понят как просто существо материальное. Из всего того многого, что роднит его со всем материальным, отметим одно – наличие в человеке множественных способностей совершенно объективных..

Способности имеются у всего существующего. Камень, вращающийся в космосе, имеет способность разбить то, с чем столкнется – и астрономы всего мира наблюдают с тревогой, не слишком ли близко от Земли летают эти камешки. Ветер имеет способность тоже что-нибудь крушить, но кроме того и – надувать паруса, вращать лопасти и крылья. Кусок железа имеет способность проводить электрический ток…- и так далее. Много большее количество способностей имеют растения, затем животные, затем человек, - но вот  что бросается в глаза : у ветра, камня, железа и т.п. способности существуют, но отсутствуют потребности, а у растений, у животных и у человека они имеются. Потребности имеются у предметов живых.  Что же произошло при возникновении жизни, или иначе : какое изменение в наборе способностей привело к появлению потребностей?

В середине 19-го века стало ясно, что жизнь есть форма существования белковых тел. А в середине века 20-го стало ясно, что белковые тела приобрели (конечно, совершенно объективно, в ходе природной эволюции) способность использовать окружающие условия для нужд самоподдержания, развития и размножения.

Наличие такой способности естественно сопроводилось потребностью.  Для начала – в самих окружающих условиях. Первые со стороны жизни потребности были - в определенных температуре и влажности. Затем белковые тела дали великое разнообразие своих форм (форм жизни), а для нашего рассуждения  важно  отметить, что в этих различных формах жизни нарастало количество присущих им (объективно) способностей : сперва в растениях, затем в животном мире от первичных существ до высших животных, затем в человеке.

Во всех этих живых существах общение их с внешним миром, сущность потребностей и ожиданий, направленных на этот внешний мир, могут быть поняты непротиворечиво  как стремление к реализации способностей, объективно присущих данной форме жизни. Растения пускают корни в глубину или по поверхности  в поисках влаги, изгибаются в поисках лучей солнца, способны даже реагировать на присутствие других растений и так далее. Животные – тут даже говорить не надо. Наличие в животных множественных – по сравнению с растениями – способностей и стремление каждой особи к реализации своего набора способностей уж слишком явно. Но вот – человек. Мы ведь тоже животные – из вида млекопитающих. И очень многим похожи на животных. Даже общественная форма нашего, человеческого, существования не нова в мире животном. Одно лишь  отличает качественно наши общества от всех прочих животных :

наши общества изменяются, и  изменяются в определенном направлении.

Поиск причины именно изменений наших обществ  казался Фрейду задачей чрезмерной, и отсутствие ответа именно на этот вопрос повергало его в уныние (цитировано выше). Однако наше рассуждение, в котором мы движемся  к человеку от камней и ветра, затем через белковую молекулу, растения, животных, и в этом движении констатируем нарастание количества объективно присущих предмету способностей ,-позволяет дать ответ на тот первичный вопрос : с чем связано отличие человека от всех дочеловеческих существ, и, соответственно, чем определяются все именно человеческие достижения и человеческие проблемы. Этот ответ таков :

В плюс к способности всего живого использовать окружающие условия для нужд самореализации, человек объективно, в ходе природной эволюции приобрел способность изменять окружающие условия, подстраивая их под нужды самореализации.

В ходе реализации этой именно своей способности человек достиг всего, что мы знаем и видим, что называем собственно человеческим. Соответственно, ясным становится и направление социальных изменений по ходу истории :

человеческое общество изменяется исторически в направлении наращивания количества условий и возможностей самореализации

и, конечно,

все вообще  слова и понятия

сформулированы человеческим сообществом в процессе реализации своих способностей и в ответ на необходимость наращивания количества условий для этого.

Х

Вот теперь можно обратиться к интересующему нас понятию ДОБРА. Мы уже можем представить себя в положении человека, который формулирует обозначения своим понятиям. Что может человек (Вы лично для начала) назвать добром в плюс к простому факту своего существования? В наиболее общей форме это может быть ТОЛЬКО ОДНО :

добром  индивид назовет факт или возможность  удовлетворения своих потребностей, порожденных существующими в нем способностями.

Конечно, потребности уж слишком явно зависят от многих причин, зачастую даже не связанных с конкретным индивидом, и потому не могут быть надежным и непротиворечивым основанием для дальнейших рассуждений. Поскольку основанием потребностей индивида являются природные, объективные его способности, более основательной и непротиворечивой трактовкой понятия «добро для индивида» выступает следующее :

Добром для индивида является возможность реализации объективно присущих ему способностей и сам процесс этой реализации.

 Отметим, что «реализация своих способностей» и «самореализация» - понятия не тождественные. Самореализация есть интегральный результат реализации многих способностей, присущих индивиду, так что вероятны очень многие варианты  сочетания уровней их реализованности, причем развитие некоторых из своих способностей человеку приходится  тормозить, соразмерять с другими - для собственной же пользы, то есть для более полного  раскрытия, развертывания  своей (данной от природы) индивидуальности.   

Итак, человек – существо, преисполненное множеством способностей, наличие которых объективно рождает потребности в их реализации. Индивиду необходимы многие люди и варианты внешних ситуаций в ответ на собственную множественность - и потому человек нуждается в общественной форме своего существования.

 Отсюда вывод : первым, главным для себя и необходимым ДОБРОМ индивид назовет вхождение в общество. Назовет первым «добром» сам факт этого вхождения, или даже право на него.

Необходимо отметить, что уже в этом стремлении заложены первые противоречия, связанные с осознанием сущности понятия «добро» : человек хочет реализовать именно свои способности, реализовать свою индивидуальность – а стремление в общество уже как бы лишает его индивидуальности в том смысле, что в общество хотят входить все, да обществу-то не обязательно нужны «все». Никто из нас в этом плане не оригинален.  И хотя каждый из нас очень ценит свою «единственность», мы изначально, то есть в своем стремлении входить в общество, ведем себя «как все», не отличаясь один от другого, то есть какне имеющие индивидуальности.

Продолжим наше рассуждение. Мы выяснили, что общество необходимо индивиду для самореализации. Следовательно,  искомое нами понятие «добра»  зависит от двух сторон. И потому правомерен вопрос : не внесет ли общество своих корректив в понятие добра. Или – в каком случае можно быть уверенным, что индивид обществу нужен? Или – еще раз «или» - можно ли сказать, что что-то нужно обществу как неперсонифицированному единению людей ? Как чему-то принципиально, сущностно противостоящему (но сущностно же необходимому) каждому отдельному человеку ?

Ответ уже косвенно подготовлен нами сказанным выше, но для более полного и непротиворечивого ответа обратим внимание на то, как мы вообще сравниваем общества одно с другим или определяем характер социального изменения. В каком случае одно из социальных состояний мы назовем лучшим по сравнению с другим? Очевидно, мы назовем лучшим то состояние общества, в котором

большее количество условий реализации способностей масс людей.

 и тем более меня лично единственного

 Именно по этому параметру мы не только отличаем исторические этапы социального развития, но и сравниваем общества, существующие одновременно. Соответственно, с точки зрения общества

добром для общества, или с точки зрения общества  может быть названо все то, что содействует  наращиванию количества возможностей самореализации составляющих это общество людей,

В первую очередь и наиболее явно -  это то, что содействует созданию множества возможностей реализации различных способностей, то есть многоотраслевого общественного хозяйства : промышленности, культуры, науки, средств транспорта и связи и т.д. Очень важно понять и усвоить, и во всех своих рассуждениях учитывать, что эта трактовка понятия «добро» отличается  от сказанного выше (добро есть возможность самореализации), это есть вторая и самостоятельная трактовка понятия «добро», - чего не могли ни понять, ни допустить многие и многие уважаемые мыслители.

Стремление к созданию новых возможностей самореализации масс людей выдвигает в адрес конкретного индивида запрос не на все и не на любые его способности, а лишь на определенные и - долгими веками -  самые простые и практически не индивидуализированные : связанные с обработкой земли, переноской тяжестей, возведением сооружений, исполнением простейших ежедневных  процедур. Иначе говоря,

«добро» для общества отличается от «добра» для индивида и очень часто объективно противоречит ему.

Полезно  четко осознавать, что это противоречие, или по крайней мере несовпадение – объективно и вечно, а не результат чьей бы то ни было злой воли.

Таким образом, всегда и обязательно, объективно существуют две формы добра : 1) для индивида это возможность наиболее полной реализации его способностей, 2) для общества добром является – функциональное использование способностей индивида - для наращивания условий и возможностей самореализации составляющих общество людей.

Обе эти формы добра хотя и существуют в неразрывной и необходимой связи, могут очень сильно различаться – вплоть до прямой противоположности. Еще нашим предкам было понятно, что сплошь и рядом заняты трудом примитивным и угнетающим люди, чьи головы «достойны быть в венце иль мыслями парить» (2) Однако и сегодня мы встречаемся с непониманием объективности именно «двудобрия», с призывами «жить не по лжи» (когда «ложью» называется именно различие целей, преследуемых индивидами и обществом), не допускать существования «двух правд» (это то же, что и двудобрие) – и тому подобными высказываниями и призывами, которые отражают, конечно, самые лучшие и вполне честные намерения  их авторов,  но отражают также и полное их, этих авторов,

непонимание обрисованной выше объективной исторической,

социальной реальности..

Выявленное нами «двудобрие» как постоянное и объективное свойство социальной формы человеческого существования делает понятным как содержание и пафос всей исторической гуманистической мысли, так и ее объективную же слабость. Гуманистическая мысль во все века и у всех народов стремилась защитить индивида перед лицом множественных забвений и даже порицаний его субъективных желаний, стремилась обосновать и утвердить право индивида быть именно индивидом, - поневоле впадая в противоречие сразу по двум причинам. Во-первых, индивид сможет проявить, реализовать свою индивидуальность, именно «быть индивидом», лишь в том случае, если ему будут предоставлены многие и разнообразные материальные условия для этого, -  то есть еда, жилье, одежда, заводы, институты, театры  и так далее. А создание этих заводов и институтов, и еще более явно еды и жилья требует тяжелого и неиндивидуализированного  труда многих поколений. Без обеспечения необходимых для  самореализации именно материальных  условий забота о человеке объективно сводится к уговорам его об уменьшении его запросов, к «убаюкиванию» его и тем самым к его примитивизации и, еще раз тем самым, к лишению его именно индивидуальности. Во-вторых, всякий разговор о правах привлекает внимание в первую очередь к юридическому источнику прав, то есть к обществу над и вне конкретного индивида, - что также обессиливает, обезоруживает индивида в его стремлении к самореализации. Проблема сочетания двух видов добра должна – вернее, только и может – решаться иначе, но об этом – ниже по тексту и вне традиционной гуманистической схемы.

Х

Итак, рассуждая «от индивида» и безусловно в интересах индивида, мы констатируем наличие двудобрия как объективную реальность, в пределах которой и с учетом (вольным или невольным) которой  индивид вынужден реализовывать свою жизненную потенцию. Стремясь к общественной форме своего бытия ради реализации объективно существующих в нем способностей, индивид – прямо у «входа» в это общество, - вынужден мириться (опять же не обязательно сознавая это) с тем, что существующих в обществе искомых им и желаемых условий  недостаточно. Людям в первую очередь необходимо есть, пить и одеваться – и возможность заниматься чем-либо другим, помимо непосредственного добывания пищи, возрастала в человечестве лишь с ростом производительности труда, то есть очень медленно, веками. До наших дней возможность реализации способностей наиболее высоких и утонченных,- то есть в полной мере соответствующих индивидуальному набору, выражающих отличие этого индивида от всех остальных – предоставлена очень небольшому количеству людей, - а в то же время в областях малоиндивидуализированного труда : в строительстве, в промышленности,  в сельском хозяйстве, в торговле, на транспорте - проводит свою жизнь и реализует себя большая часть человечества. И, значит, основная масса населения во все времена и у всех народов имела (и до наших дней имеет) объективные основания для чувства неудовлетворенности, для чувства оскорбительного неравенства своего с теми согражданами, на чью долю хватило дефицитных средств самореализации . Соответственно, вождям и правителям приходилось (и приходится сегодня) изыскивать и применять какие-то меры для утешения и смирения недовольных, - для сохранения некоторого порядка в обществах, для поддержания самого социального единения.

В работе (3) тщательно рассмотрены мыслимые механизмы  социального единения. Их обнаруживается всего три «земных» : это 1) в первую очередь силовое подавление всех форм разнообразия индивидуальностей, или просто - сила, 2) во-вторых, это создание множества материальных условий для применения (реализации) многих же способностей многих людей, то есть  общее хозяйство на очень уже высоком своем уровне, когда существует множество направлений для личного (единичного) применения, и 3) разум - очень слабый, но все же тоже инструмент достижения согласия людей.

Если эти «земные», материальные механизмы не срабатывают (что ясно и сегодня, и уж очень ясно было в прошлом), человечеству приходится (в подробностях обоснования см. работу 3) обращаться «на небо», приходится создавать богов. И вот тут вопрос : поскольку сам Господь не является для решения человеческих проблем, чем может быть полезна (в обще-гуманитарном смысле и потому в смысле историческом) опора на него, или что должны от Его имени говорить Его представители в обществах? Каким образом могут эти представители содействовать созиданию социального единения, необходимого всем? Или иначе, но о том же : какая форма «добра» реализуется с помощью религии (любой)?

Ответ постараемся получить чисто логически, а затем уже сравним с реалиями. Так, «на небо» приходится обращаться потому, что не срабатывают «земные» механизмы созидания социального единения. А они не срабатывают потому, что всех нас переполняют потребности и желания, переполняют запросы на условия САМОреализации,  которые пребывают в постоянном дефиците. Отсюда

единственный, - хотя и логически необходимый - ответ :

представители Бога на Земле должны призывать нас отказаться от стремления к самореализации.

В этом заключается их социальная  роль и нужда - и историческая польза.

Действительно, именно так звучит «третья благородная истина» буддизма, а в христианстве главным грехом объявляется «гордыня», что есть именно стремление  человека быть самим собой. Люди, посвящающие себя служению Богу, монахи, для начала отказываются даже от своего мирского имени. Таким образом формируется как бы  третье – в плюс к «двудобрию» - понимание «добра» :

добро – это смирение, послушание, укрощение в себе стремлений к самореализации.

Понятно, что эта форма представления «добра» прямо противоречит и психо – физической структуре человека, и действительным его личным интересам и стремлениям, но оказывается полезной в процессе (и для нужд) созидания социального единения и зачастую – даже для индивида, если реализация собственных его способностей оказывается невозможной по внешним для него, социальным и историческим причинам.

Х

Таким образом логически-непротиворечиво сформировалась некая триада в существовании и восприятии понятия «добро» : 1) в основании триады в качестве генеральной ценности выступает обеспечение индивиду возможности реализации его индивидуальности. 2) В ответ на этот запрос человечество веками, тысячелетиями созидает необходимые материальные условия, то есть прямо работает на «добро» во втором, общественном и массовом его проявлении – при этом веками

попирая безжалостно интересы, судьбы, жизни  людей наличествующих , порождая безмерные страдания этих людей и стоны гуманистических мыслителей.

3) Но, поскольку люди не желают страдать лично ради призрачного счастья будущих людей, сопротивляются и часто даже разрушают сегодня то, что могло бы быть полезным завтра – им, в плюс к принуждению их к созидательному труду, оказывается полезным предложить третье видение «добра» :смирение, добровольный отказ от утверждения своей индивидуальности – как самостоятельную иличную ценность.

Интересно отметить, что эта третья форма добра, обусловленная явной и крайней дефицитностью количества условий реализации ощущавшихся индивидами своих способностей, опиравшаяся при своем зарождении  на авторитет богов, не теряет своего значения даже при снижении социальной значимости религии и при безусловном, наглядном возрастании количества возможностей для самореализации масс людей, - поскольку дефицитность этих условий сохраняется.

Эта «третья ипостась» добра как бы меняет свои привязки, начинает опираться на различные «земные» авторитеты, в большей степени сходные с людьми и понятные людям, чем заоблачные боги, является составляющей различных научных теорий. Так, «отец» социологии, Огюст Конт, развивал позитивизм как философское направление именно в стремлении освободиться от индивидуальностей в восприятии действительности, один из основоположников социологии как науки, Макс Вебер, полагал, что социальный прогресс человечества выражается в росте бюрократизированности социального бытия. Тем самым он оправдывал этот рост и даже к нему призывал. Но что такое есть бюрократия? Это механизм, или инструмент подавления индивидуалистических стремлений составляющих общество людей. Рост бюрократизма есть не что иное, как подавление, отрицание права индивиду быть индивидом. Лев Николаевич Гумилев,  в искусстве видел«инструмент для соответствующего настроя масс : оно заставляет биться сердца в унисон» (4) – то есть искусство должно, по мысли Гумилева, освободить людей от «какафонии» индивидуализма.

Критика позитивизма, также как критика Конта, Вебера или Гумилева, не входит в задачу данного рассмотрения, но необходимо (или полезно) подчеркнуть, что призыв к ограничению и фактическая организация ограничения человеческой индивидуальности – это единственный прием, придуманный человечеством  в плюс к прямому насилию для  наращивания условий реализации способностей индивидов, то есть для увеличения «добра» в его общественном, историческом,  массовом виде. А важнейшим инструментом в организации такого ограничения является создание, придумывание идеи.

Казалось бы – все правильно. Но рассмотрим, насколько насыщено самоотрицанием служение любой идее. Или насколько объективно  насыщено «злом» стремление к построению «добра» по заранее продуманному образцу.

Х

В организации служения какой-либо идее, или в стремлении достижения какой-либо идеи совершенно явно присутствуют два необходимых элемента : 1- это ясное называние самой идеи, и 2 -обозначение границ и условий социального бытия, ведущих к достижению этой идеи.

Называние – всегда и обязательно сулит добро и процветание каждому индивиду, который об этой идее узнал. Названная идея – это обязательно квинтэссенция добра. Мы специально не уточняем,  что это за идея : построение царства  Божия, построение коммунизма, достижение господства данной расы или народа, идеальное государство Платона, - все они предрекают благоденствие большого количества людей..(Отметим сразу же, что данное  рассуждение применимо и к индивиду, который решил «работать над собой»: стать сильнее, или умнее, или…и так далее. Цель индивида, как и социальных мыслителей – изначально и обязательно является выражением «добра»)

Однако,  определение «границ и условий» для достижения желаемого результата практически с первых же шагов категорически противоречит названной сущности идеи тем, что заранее и безусловно  делит все бесконечное пространство человеческих стремлений и поступков даже не на «желательные и нежелательные», а на «допустимые и недопустимые». Иначе говоря, схема пропаганды – и затем программы достижения – выглядит  так : ты будешь счастлив, ты полностью реализуешь свои стремления и надежды, если уже сегодня перестанешь быть тем, что ты есть, если мобилизуешь в себе то-то и то-то, а от того-то и того-то в себе откажешься. И еще здесь же : будущее светло и прекрасно, но оно потому и не наступило еще, что  ты сегодняшний ему не соответствуешь. Для царства Божия ты грешен, для коммунизма ты преисполнен «пережитками прошлого», для «истинного арийца» ты исковеркан гуманистическими предрассудками - и т.д.

Как строить «светлое будущее» - не может быть ясным вполне потому, что его еще не было. Но границы, определяющие направление к нему, необходимо создать уже сразу и, кроме того, это единственное, что сразу же и можно сделать. На поведение, на самые мысли и внутренние стремления индивидов оказывается необходимым – из самых, казалось бы, лучших побуждений - наложить жесткий трафарет.

Конечно, множество способностей, объективно присущих индивиду, само по себе, то есть лишенное какого-либо внешнего определяющего воздействия, влияет на человека дезорганизующе, мешает ему даже в собственном осознании своей пользы (это тщательно обосновано в работе 3), так что внешнее направление, соединенное с явными и многими ограничениями личной безответственной свободы, на первых этапах объективно может привести к положительным (на первый же взгляд) изменениям как в обществе, так, если мы говорим об индивиде, то и в индивиде. Но ! – само наличие границ  в какой-то исторический  момент вступает в противоречие с объективным стремлением людей к реализации своих многих способностей. Это  чрезвычайно ярко проявилось с исторической ролью религии (конец средневековья, возникновение протестантизма), затем с ролью Коммунистической партии в Советском Союзе (конец восьмидесятых годов), и вообще в истории неоднократно. 

И еще один аспект в организации общего движения к «светлому будущему» любой окраски. Мы уже отмечали, что всегда и обязательно не может быть полной ясности в том, как этого будущего достичь, но определение границ  допустимого поведения «строителей будущего» кажется возможным, или, по крайней мере, необходимым. Поэтому – вот это важно – в случае устремленности к общей идее

на первое место в социальной иерархии выдвигаются (объективно) определители границ, а после них – охранители границ, многообразные охранники.

Эти последние, понятно, и контактируют с массой людей : что-то этим людям запрещают, куда-то (к светлому будущему) этих людей направляют.

Само по себе «запрещение и направление» не может порицаться : мы ведь с детства окружены учителями, начиная с родителей, и это хорошо для нас же. Даже личная самоорганизация  базируется на самоограниченях. Но !- логика созидания будущего «по заказу» такова, что в ряды охранников объективным ходом вещей отбираются люди, самореализации которых наличие границ не мешает, то есть в которых жажда реализации способностей, выходящих за разрешенные границы, очень слаба, а процесс охранения, процесс «тащить (куда не хотят) и не пущать (куда стремятся)» их привлекает сам по себе. Их социальная роль сводится, таким образом, не к созиданию добра, а к критике того, что мешает движению к означенной цели, мешает созиданию добра. И – вот тут мы осознаем наличие

еще одного метода борьбы за добро: через критику зла.

Очевидно, можно согласиться  с тем, что разоблачение зла, критика зла содействуют утверждению добра. Но нельзя при этом упускать из вида, что любая критика «плохого», или «зла» проще для исполнителя, чем созидание «хорошего», созидание «добра». Созидатель обязательно что-то упустит, созидателя всегда найдется за что критиковать, поскольку никакой результат не идеален – критик же всегда прав. И потому общественное сознание, согласное заранее с ценностью общей светлой цели, вынуждено соглашаться с критиком в первую очередь, в принципе готово поддержать критика, - в нашем случае охранника. Если охранник кого-то остановил – значит, тот, кого остановили, шел, куда нельзя, не в сторону общего «добра», защитником которого является охранник. И дальше – «страшилка» :

 охранник сам ничего не создает, поэтому не может делать ошибок. Ошибки совершают деятели, созидатели, а «отметки по поведению» им ставят охранники. То есть – при стремлении общества к заранее определенной далекой цели командовать обществом начинают «охранники» - и эта печальная объективность привела  к падению правлений и клерикальных, и коммунистических, и многих любых, опиравшихся на различные идеи, даже самые светлые.

Х

Мы получили, таким образом, непростую и сильно разветвленную схему  для социологического выражения такой социальной ценности, как «добро»

.Мы построили «дерево добра».

Первое социально-значимое «разветвление» мы получаем через то, что утверждение в обществе «добра», борьба за него реализуется или в форме                      1) действительного созидания – через увеличение количества условий самореализации масс людей,- или 2) через критику «зла». Посмотрите вокруг – и Вы легко разделите функционеров и ораторов, особенно политиков и учителей, по этим двум формам возможного  социального поведения .

Ветвь критическая  (2) не может иметь дальнейших разветвлений. Она самодостаточна и, кстати, легко уживается с любыми реальными формами  борьбы за «добро» и  с любыми идеями. Люди, критиковавшие в советское время «пережитки буржуазного прошлого» в строителях коммунизма, с тем же энтузиазмом критикуют сегодня саму коммунистическую идею. Так же тот, кто критикует несовершенство человеческой природы, скорее начнет критиковать что угодно еще, чем займется совершенствованием для начала  хотя бы себя самого.

 Но ветвь созидательная претерпевает в любом обществе дальнейшие разветвления просто потому, что созидание – многопланово, многозначно, многосторонне. Основное деление здесь :

 I- а) «добро для индивида» означает предоставление ему, конкретному, больших условий для его личной самореализации, а

I-б) «добро для общества» предполагает функциональное использование способностей этого конкретного индивида с целью общего наращивания количества условий для самореализации людей (чем, скорее всего, воспользуются уже следующие поколения.)

Ветвь личная (линия «I-а») допускает еще одно раздвоение : индивид, вынужденный самореализовываться  в определенных социальных условиях и будучи ограничен объективно существующим дефицитом желаемых для этого возможностей, может

I-а-1) стремиться согласовать свои запросы с наличными возможностями,

 I-а-2) смириться  с невозможностью реализации некоторых своих способностей, смириться с реальными нехватками и сохранять в себе радость, реализуя в себе то, для чего существуют условия.  Этот путь по-прежнему усиленно рекламируют главным образом  религии, проповедуя в качестве высшей личной добродетели  послушание.(или покорность, скромность, нестяжание и т.п.) – что многим людям оказывается полезным, и потому сохраняет свою социальную значимость.

 

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Понимание объективной обусловленности того факта, что «добро» для всех форм социальной общности, - а также и для одиночного индивида - не однозначно, но  даже желательно и искомо всегда именно в нескольких формах одновременно,

понимание так же того, что эти «разные формы добра», как правило, взаимно ограничивают друг друга, а часто даже прямо друг другу противоречат –

понимание всего этого необходимо как для достижения социального равновесия  в обществе в целом, так и для достижения равновесия в индивидуальном психическом  мире.

Неясность в этом вопросе свойственна многим гуманистам, мыслителям, писателям – которые по этой причине насыщают свои произведения тревогой и печалью, и поневоле пропагандируют, даже преподают своим читателям недоверчивое, настороженное отношение к обществу вообще и к социальным процессам, а также печальное, скорбное отношение к жизни вообще.

Адекватное восприятие социальной действительности может созидаться только на  полнообъемном  восприятии свойственных этой действительности процессов и сопровождающих эти процессы понятий.

 

ЛИТЕРАТУРА :

1) Фрейд З. Неудовлетворенность культурой // По ту сторону принципа наслаждения. Я и Оно.- СПб.: Алетейя, 1998,с. 182.

2) Жуковский В.А. Сельское кладбище.// Русская лирика 19-го века.- М.: Худ.лит-ра, 1981.с.23.

3) Загрубский С.А.Социология как основа гуманитарного мировосприятия.- СПб.: ЦНИТ Астерион, 2005.

4) Гумилев Л.Н. Этногенез и биосфера Земли.- Л.: Гидрометеоиздат, 1990, с.293.

 

 

Загрубский С.А.  кандидат философских наук, эксперт Института нравственности

E-mail: zagr-sergej@yandex.ru

Вы здесь: На главную ДОБРО КАК СОЦИАЛЬНАЯ ЦЕННОСТЬ И СОЦИОЛОГИЧЕСКИЙ ПАРАМЕТР